haru_no_ame: (Default)
[personal profile] haru_no_ame
Жил в давние времена в одном ауле старик по имени Болат. И был у него сын Батыр-бек. Все их богатство было – старый конь. Каждый день Батырбек в положенное время водил коня на водопой. Поили коней далеко от аула и съезжались туда со своими скакунами все юноши, а по пути устраивали скачки. Конь Батырбека всегда отставал, и Батырбек очень стыдился этого. Наконец не стерпел юноша и пожаловался Болату:
– Отец, ты сам видишь: я хожу за нашим конем усердно, глаз с него не спускаю, даю ему корма вволю, а он на скачках позади всех плетется. Купи мне, отец, резвую лошадь!

Болат пообещал сыну добыть резвого скакуна. Старик знал: если будет у сына хорошая лошадь, он покажет себя настоящим молодцом-удальцом. Встал Болат на следующий день чуть рассвело и, никому не сказав, поехал на ханские пастбища. Приехал на первый луг, поделился с табунщиками своей заботой... Тысяча коней паслась на том лугу. С утра до вечера осматривал их Болат, но не нашел среди них достойного.
– Езжай дальше, – посоветовали ему табунщики. – Ведь у хана, кроме этого луга, еще восемь пастбищ.
Отправился Болат на второй луг и там выбирал среди тысячи коней, но тоже не нашел подходящего. Так ездил Болат девять дней. Побывал на всех девяти лугах, посмотрел девять тысяч коней, но не было среди них такого скакуна, какой нужен был Батырбеку.
Совсем уж было собрался Болат домой возвратиться, да передумал. "Дай, – решил, – посмотрю еще лошадей на землях соседнего ханства!" – и поехал в соседнюю страну.
Много ли, мало ли Болат странствовал, увидал однажды на дороге свежую колею. По следам запряженного, в арбу коня он сразу узнал, что конь этот – настоящий дулпар (крылатый сказочный конь), быстрый как ветер, тот самый конь, что так долго он искал!
Немедля поскакал Болат по следам дулпара и приехал под вечер в какой-то аул. Увидел он, что арба остановилась у крайней сакли, а потом дальше поехала... Зашел Болат в саклю, расспросил, кто сидел на арбе и куда поехал.
– Хозяин этой арбы, – сказали ему, – последний бедняк в ауле. А поехал он в соседнее селение.
Обрадовался Болат, пустился в путь по следу. Догнал он бедняка, когда тот уже въехал на аульную площадь. Увидел Батыр, что нищий хочет остановить коня у чьих-то ворот, не стал времени терять, подошел к нему и сказал:
– Не обменяешь ли ты свою лошадь на моего коня?
Конь Болата, хоть и старый, был сытый, шерсть на нем так и лоснилась, грива была как шелковая. А у лошаденки бедняка грива лохматая, ребра наружу торчат... Но Болат знал в лошадях толк и сразу понял: перед ним настоящий дулпар!
– Ай, всадник! Ты что, смеешься надо мной? – обиделся нищий. – Моя кляча еле сама себя тащит. Кому она такая нужна?
Сколько ни уверял его Болат, что не шутит, нищий не хотел ему верить.
Начали вокруг них люди собираться. Начали бедняку советы давать:
– Зачем свое счастье упускаешь? Меняйся! Мена – дело честное!
Уговорили бедняка.
– Ну, если не шутишь, – говорит, – давай поменяемся.
Спрыгнул Болат на землю, снял седло и отдал своего коня нищему. А тот выпряг свою лошаденку и отдал Болату.
Чуть не заплакал Батырбек, когда увидел, какую лошадь отец привел... Да и соседи подняли Болата на смех: лишился, мол, на старости лет рассудка! Болат же взял посох и отправился в ханский дворец. Рассказал он хану, как примечал везде, нет ли резвого коня для сына, и как встретил в соседнем ханстве бедняка аробщика, и как выменял у него настоящего дулпара.
– Правда, – закончил старик рассказ, – с виду мой дулпар сейчас неказист и больше походит на клячу, но дай мне его выходить, и он будет первым на любых скачках. Он принесет славу и тебе, мой хан. Помоги только мне, прикажи давать для него овса.
Хану понравились слова старика о славе, и он велел отпускать для дулпара лучший овес из ханских закромов.
Стал Батырбек кормить нового коня отборным зерном и, как научил его отец, вместо воды поить молоком. И так поступал он изо дня в день две недели, или четырнадцать дней. Начала лошадь на глазах у всех поправляться.
Повеселел Батырбек. Радуется и Болат, что не ошибся. Велел сыну еще месяц, или четыре недели, давать дулпару чистый овес из ханских закромов, а вместо воды молоком поить. И вот конь окреп, превратился в красавца скакуна, какого в тех краях и не видывали!
Пошел тогда Болат доложить об этом хану. Хан приказал привести к нему дулпара, осмотрел его, остался очень доволен и решил, что после скачек заберет его в свою конюшню.
– Кого пустим скакать на этом коне? – спросил он у Болата.
– С ним только мой сын Батырбек справится, – ответил старик.
Вернулся домой и дал Батырбеку совет, как победить на скачках. А какой совет – вы еще услышите!
Назначил хан день скачек, пригласил всю знать, собрались удальцы из соседних аулов. Пришел и Болат с сыном.
Выстроили всадники своих коней в ряд, и по знаку хана скачки начались. А Батырбеку отец посоветовал привязать к передним ногам дулпара тяжелые камни. Поэтому в начале пути конь его остался далеко позади. Но не мог дулпар стерпеть такого позора и рвался вперед изо всех сил, и от этого был весь в мыле. Тогда Батырбек, как советовал ему отец, отвязал камни, поводил немного коня и снова сел на него. А надо вам знать, что еще велел отец Батырбеку перед началом скачек завязать на поводьях три узла. Перед тем как снова пустить своего коня вскачь, развязал Батырбек первый узел, закрыл глаза... И что же! Когда открыл, конь уже догнал тех наездников, что были далеко впереди. Развязал тогда юноша второй узел, закрыл глаза и, когда открыл, очутился со своим конем прежде всех скакунов у той черты, где заканчивалась скачка.
Третий узел Болат строго-настрого наказал сыну не развязывать. Но Батырбек забыл слова отца и развязал его. И сразу помчался дулпар словно ветер, словно буря, и уже ничья рука остановить его не могла. Далеко позади остались все наездники.
Конь мчал Батырбека в чужие, неведомые ему страны.
К вечеру прискакал дулпар на берег моря и с размаху кинулся в волны. Батырбек успел спрыгнуть на песок, а конь скрылся под водой. Долго звал его юноша, долго ждал, но дулпар так и не вернулся. Сгинул без следа...
Что было делать Батырбеку на пустынном морском берегу? Нарезал он камыша, построил шалаш и лег спать. Проснулся, когда солнце уже высоко стояло в небе, и слышит: зашумело что-то над головой, будто крылья птиц, а потом заплескалась вода – будто купается кто-то. Батырбек вышел потихоньку из шалаша. Смотрит, лежит на берегу женская одежда, нарядная и богатая, а в море купаются три прекрасные девушки.
Юноша схватил все их платья в охапку и залез в шалаш.
Девушки эти были три сестры-волшебницы. Когда они надевали свои одежды, то превращались в белых лебедей. Без одежды они теряли волшебную силу. Вышли сестры из моря и руками всплеснули – исчезли их платья!
Кинулись искать.
– Может быть, их ветер унес? – спросила младшая.
Но средняя закричала:
– Смотрите, смотрите! На песке след человеческой ноги!
– Я слышала, – сказала старшая, – что есть на свете юноша Батырбек, сын старого Болата. Отец добыл для него настоящего дулпара. Вы ведь знаете, до сих пор ни один человек не проникал в наши владения. Если кто и мог сюда добраться, так это Батырбек на своем дулпаре. Но дулпар отслужил свою службу, сбросил седока и ушел в море...
Закутались сестры в свои длинные волосы, пришли к шалашу.
– Сын Болата, Батырбек! Если это ты – откликнись! Верни наши платья и проси чего хочешь!
А Батырбек спрятал их одежду за спину и отвечает:
– Верните мне моего коня, тогда отдам!
– Это не в наших силах, – сказала средняя. – Дулпар не покоряется нам. Но мы можем вмиг доставить тебя домой или куда пожелаешь.
– Как же я вернусь в свой аул, если не сумел удержаться в седле?! – воскликнул Батырбек. – Позор мне перед людьми! Нет, домой я не вернусь. Я слышал, у хана Ульмеса есть красавица дочь. Рассказывали мне, что она от роду молчунья и хан отдаст дочь в жены тому, кто заставит её заговорить. Перенесите меня во дворец Ульмеса, сделайте так, чтоб она заговорила – верну вам одежду.
Согласились сестры. Обещали они Батырбеку перенести его во дворец хана Ульмеса и научили, как заставить красавицу-молчунью разговориться.
– Я спрячусь в парчовую шубу, висящую в комнате ханской дочери, – сказала Батырбеку старшая волшебница. – Ты ударь по шубе палочкой, и она расскажет сказку. В сказке будет спор, так ты реши этот спор неверно. Тогда ханская дочь не вытерпит и заговорит.
– Я, если понадобится, спрячусь в серебряную шкатулку, – пообещала средняя, – и тоже расскажу сказку.
– А я – в золотую чашу, – откликнулась младшая. – У меня сказка уже готова.
Отдал Батырбек сестрам их платья. Велели они ему закрыть глаза, и когда он их открыл, то очутился во дворце перед самим ханом Ульмесом. Поклонился Батырбек и говорит:
– Ходят слухи, великий хан, что ты отдашь свою дочь за того, кто заставит ее разговориться. Позволь, я попробую это сделать!
– Верно! – ответил хан Ульмес. – Но верно и то, что я рублю головы всем, кто не сумеет этого добиться. Немало храбрецов уже сложили здесь свои головы. Ты этого хочешь?
Но Батырбек не отступился от своих слов, и хан велел отвести его в сопровождении визирей в комнату дочери.
Оба визиря остались под дверью подслушивать, а Батырбек, как вошел, сразу ударил палочкой по парчовой шубе и приказал:
– Говори, шуба!
– Что тебе рассказать, Батырбек? – спросила шуба. – То, что слышала, или то, что видела?
– Слышанному доверять нельзя. Рассказывай о том, что видела.
– Ну, так слушай! Довелось мне увидеть в одном ауле трех братьев. Было у них несколько овец, и пасли их братья по очереди... Старший любил на досуге что-нибудь мастерить и всегда носил за поясом топорик. Пас он однажды овец возле леса и от скуки срубил деревце и вырезал из него девушку. Вечером, как пришло время домой возвращаться, он поставил ее под кустом орешника на опушке.
На другой день погнал овец средний брат. Увидел под орешником деревянную девушку и подумал: "Не поленился же кто-то такую красивую девушку смастерить! Дай-ка я ее одену, и будет она, как живая!"Сбегал в аул, купил красное платье и нарядил девушку. А как начало темнеть, оставил ее под орешником на опушке и погнал овец домой.
На третий день была очередь младшего брата. Погнал он овец пастись, увидел деревянную девушку в красном платье и удивился: "Кто же это так умело ее смастерил? Кто одел в красивый наряд? Попробую-ка я оживить ее моим настоем из девяноста девяти трав!" Брызнул в лицо девушке целебной настойкой, и она тотчас ожила, глаза потерла и потянулась, точно после долгого сна...
Обрадовался младший брат. Привел девушку домой... И вот слушай, что дальше было!
– Я нашел в лесу красавицу и хочу на ней жениться, – сказал младший брат. – Ведь это я ее оживил!
– Если бы я не выстрогал ее из дерева, тебе некого было бы оживлять. Женюсь на девушке я! – сказал старший.
– Ты ее смастерил, а я купил ей красное платье, – возразил средний. – Она должна быть моей!
– Кому нужно мертвое дерево, будь оно хоть в золото одето, – не согласился с ними младший брат.- Вы смастерили, вы ее нарядили... А потом что? В лесу оставили! Там бы ей и быть, если б я ее не оживил. Женюсь на ней я!
Теперь рассуди, сын Болата, Батырбек, кому из трех братьев должна достаться девушка в жены.
– Младшему, – недолго думая ответил Батырбек. – Он ведь ее оживил.
Не стерпела молчунья, дочь Ульмеса, заговорила.
– По обычаю дедов и отцов, – сказала она, – младший никогда не женится прежде старшего. Кроме того, если б старший брат не вырезал девушку из дерева, младшему некого было бы оживлять... Девушка должна стать женой старшего брата.
Обрадовался Батырбек, услышав голос ханской дочери.
– Если деревянная девушка должна стать женой старшего брата, то ты должна стать моей женой! –  сказал и пошел к хану рассказать, что его дочь заговорила.
Призвал хан своих визирей.
– Правду говорит этот юноша?
А те решили, что хан все равно не выдаст дочь за какого-то безродного бродягу, побоялись ханского гнева и ответили:
– Он лжет. Твоя дочь ни словечка не проронила.
Посмотрел Батырбек смело хану Ульмесув глаза.
– Никогда не говорил я неправды! Не лгу и сейчас под страхом смерти. Если сомневаешься, пошли со мной человека, которому доверяешь. Я заставлю ее заговорить еще раз.
Пошел Батырбек опять в комнату ханской дочери.
А Ульмес послал с ним двух визирей и свою жену. Визири остались во дворе под окном, а жена хана остановилась у дверей и стала подслушивать.
Батырбек ударил палочкой по серебряной шкатулке и приказал:
– Говори, шкатулка!
– О чем говорить? – спросила шкатулка. – О том, что слышала или о том, что видела?
– Есть пословица: "Не верь тому, что уши слышали, верь тому, что глаза видели". Рассказывай о том, что своими глазами видела.
– Ну так слушай, – начала шкатулка. – Видела я однажды трех братьев. Был у этих братьев на троих один бык. Старший пас голову быка, средний – брюхо, младший – задние ноги. Вот показалось однажды младшему брату, что бык заболел. Решил он посоветоваться со средним братом. Рано утром пустился он в дорогу и к вечеру дошел до брюха быка. Посовещались между собой младший и средний братья и решили пойти к старшему. На рассвете вышли в путь и поздно ночью добрались наконец до головы быка.
"Как думаешь, не заболел ли наш бык?" – спрашивают у старшего брата.
"Нет, он весь день траву щипал, а теперь жвачку жует. Только воды давно не пил... Погоним его на водопой".
Пошли братья к морю быка поить. Одним глотком осушил он море и не напился, жалобно замычал. Решили братья попасти своего быка на острове посреди моря. Там под деревьями росла сочная трава.
Но когда подошли они к острову поближе, то увидели – это не остров, а рыба. Раскрыла рыба пасть и проглотила быка целиком.
Не успели братья опомниться, как на рыбу кинулся из-за туч орел. Вонзил он в рыбу когти и поднялся с нею в небо.
Орел опустился со своей добычей в степи. А в степи чабан пас овец и сел отдохнуть в тени от бороды своего козла. Орел опустился на рога этого козла и съел рыбу вместе с травой и с деревьями, что росли на ней.
Когда орел доедал рыбу, он выронил из клюва лопатку быка, проглоченного рыбой, и попала эта лопатка в глаз старику чабану. Потер старик глаз.
"Ишь ты! – говорит. – Кажется, соринка попала!"
Вечером пригнал старик стадо домой и попросил дочь:
"Вытащи мне, дочка, из глаза соринку".
Села дочь в лодку, взяла весла, поплыла по отцовскому глазу. Отыскала лопатку быка, подцепила ногтем мизинца и щелчком швырнула лопатку за окно.
Лопатка упала на землю неподалеку от колодца. А у колодца вскоре стал на ночлег караван из девяноста верблюдов. Караванщики собрались было готовить ужин, как вдруг задрожала, заколебалась под ногами у них земля. В страхе бросились они навьючивать верблюдов и поспешили прочь от стоянки. Но только тронулись с места – землетрясение прекратилось.
"Что же это было?" – спросишь ты. А вот что было! Караванщики разложили огонь на лопатке быка, а мимо бежала лиса, почуяла вкусный запах и остановилась погрызть лопатку. А когда она ее грызла, по земле тащила, караванщики подумали, что настигло их страшное землетрясение.
Поздно вечером, когда караван уснул, пришла к колодцу по воду женщина. Увидела она лису, ударила ее коромыслом и убила. Убила, а шкуру снимать не стала, побоялась в темноте испортить, оставила до утра.
На рассвете караванщики встали – давай лису обдирать. Половину шкуры содрали, половину так оставили. Все вместе взявшись, не смогли лису на другой бок перевернуть. Из доставшейся им полшкуры решили сшить всем девяноста караванщикам девяносто теплых шуб.
Снялись они с ночлега и уехали. А женщина пришла, лису носком чувяка толкнула, на другой бок перевернула. Стоит над ней и раздумывает: а не мало ли будет полшкуры на шапочку для новорожденного сына?..
Рассуди теперь, Батырбек, кто из них больше? Бык, который одним глотком осушил море? Рыба, которая проглотила быка? Орел, который съел рыбу? Старик чабан, которому попала в глаз лопатка быка, а он ее принял за соринку? Лиса, полшкуры которой хватит на девяносто шуб для девяноста караванщиков? Или новорожденный мальчик, мать которого сомневается, выйдет ли из оставшейся полшкуры для него шапочка?
– Что тут долго думать! Рыба больше всех! – ответил наобум Батырбек.
Не утерпела и в этот раз молчунья, засмеялась:
– Какой же ты недогадливый! – говорит. – Если одной половины лисьей шкуры хватает на девяносто шуб для девяноста мужчин, а другой половины младенцу на шапочку мало, то подумай сам, какого он роста, этот малыш!
Обрадовался Батырбек. Побежал к хану сказать, что дочь его снова заговорила.
Кликнул хан своих визирей.
– Правду говорит этот юноша?
И визири опять ответили: нет, хан, он обманщик. Твоя дочь ни словечка не промолвила.
Тогда хан спросил у жены:
– Правду говорят мои визири?
– Вот они-то и есть самые настоящие обманщики! – сказала жена хана сердито. – Я сама слышала голос нашей дочки.
Видя, что хан Ульмес остался в сомнении, Батырбек в третий раз отправился к его дочери. Но на этот раз он позвал в свидетели самого хана.
Вот пошли они все. Хан, жена его и визири остались под дверью подслушивать, а Батырбек зашел в комнату ханской дочери.
Ударил палочкой по золотой чаше, что стояла перед девушкой:
– Говори, чаша!
– О чем говорить? О том, что слышала, или о том, что видела?
– Слышанное – завязь, виденное – плоды. Рассказывай лучше, что видела.
– Ну так слушай, – сказала чаша. – Видела я одну вдову, у которой было девять сыновей. Пошли однажды дети на улицу играть в альчики (бабки). Проиграли они все альчики, какие в карманах были, и послали за новыми домой младшего брата.
Мальчик прибежал домой и увидел, что мать шьет тюбетейку.
"Кому ты шьешь тюбетейку, мама?"
"Тебе шью, душа моя!"
Вернулся мальчик на улицу и похвастался перед старшим братом своей обновой. Тот побежал домой
и спрашивает мать:
"Кому ты шьешь тюбетейку?"
"Тебе, радость моя!"
Старший похвастался подстаршему брату, а подстарший тоже побежал к матери и спросил:
"Кому ты шьешь тюбетейку?"
"Тебе, свет моих очей!"
Так по очереди прибегали все девять сыновей вдовы и все спрашивали, кому шьется-тюбетейка, и каждому, не желая ни одного обидеть, отвечала мать: "Тебе!"
Наигрались мальчики вволю, к ужину вернулись домой. Мать подала им еду, а сама все думала: кому же отдать тюбетейку? Но так и не смогла решить. Взяла, да и бросила ее на столик, вокруг которого
ужинали сыновья. Все девятеро кинулись к тюбетейке и наперебой закричали:
"Моя! Моя! Моя!"
"Перестаньте ссориться! – прикрикнула на них мать. – Идите к хану. Он вас рассудит".
Отправились братья к хану. Всех их привели в ханские покои, и хан сказал:
"Прежде чем я разберу ваш спор, скажите, что вы умеете?"
"Я следопыт, – сказал старший брат. – Я умею читать любые следы – и человеческие, и звериные, и птичьи".
"А я дозорный, – сказал второй брат. – Муху за версту вижу".
"Я стрелок, – сказал третий брат. – Я сбиваю птиц на лету высоко в поднебесье".
"Я лучник, – сказал четвертый брат. – Дай мне сосновую веточку в четверть аршина, и я смастерю из нее лук со стрелой, равной сорока локтям длины".
"Я ладейщик, – сказал пятый. – Из дубовой щепки выдолблю ладью, в которой поместится целый аул".
"Я зодчий, – сказал шестой брат. – Из одного-единственного камушка я возведу дом, в котором разместятся все жители твоего ханства".
"Я кухарь, – ответил седьмой. – На один столик я поставлю столько кушаний, что их хватит на весь твой народ".
"Я землекоп, – ответил восьмой брат. – Если на твое ханство нападет враг, я могу вырыть любой подземный ход, который помог бы спасти тебе жизнь".
А девятый, самый младший из братьев, смутился.
"Я ничего не умею, – сказал он. – Зато даже у самого чуткого человека могу снять пояс с кинжалом, и он ничего не заметит".
"Молодцы! – похвалил хан братьев. – Отцы и деды наши говорили: "Смелый две трудности одолеет, умелый – три"... Сослужите мне одну службу, а потом я вас рассужу. Год тому назад пропала моя единственная дочь. Долго искал я ее повсюду, но так и не нашел. Найдите ее, и я дам вам, что пожелаете, а тюбетейку мы присудим самому умелому".
Следопыт, попросил, чтобы его отвели в комнату ханской дочери. Посмотрел, куда ведут ее следы, и сказал, что девушку увезли в горы.
Дозорщик посмотрел в сторону гор и тотчас увидел дочь хана. Она была за шестью горами, близ вершины Кап, в плену у одноглазого дракона.
Как услышал это хан – и обрадовался, и ужаснулся.
Но самый младший из девяти братьев, не умевший ничего делать, успокоил хана. Он пообещал незаметно увести девушку от дракона. Пообещал и увел, и вскоре хан уже радостно обнимал свою единственную дочь. Еще не опомнились отец с дочерью от великой радости, как дозорщик, пристально глядевший на гору Кап, вдруг сказал:
"Хан. надо быть начеку! Этот дракон открыл свой единственный глаз и внимательно смотрит по сторонам".
Растерялся хан. Тогда стрелок сказал, что он может поразить дракона стрелой, пусть только ханская дочь укажет, в какое место вернее целиться.
"Из такой дали дракона насмерть не сразишь. Надо, чтоб стрела попала ему прямо в глаз и ослепила его, – посоветовала девушка. – Тогда он не сможет сразу пуститься за нами в погоню".
Лучник взял сосновую веточку в четверть аршина, сделал лук и к нему стрелу длиною в сорок локтей. А стрелок натянул тетиву и послал эту стрелу прямо в глаз дракона.
"Теперь бежим! – сказала ханская дочь. – Дракон хоть и ослеп, а будет нас разыскивать. Давайте скроемся от него за морем. Море он, наверное, не переплывет..."
Созвал хан своих подданных, и пошли они все на берег моря, где ладейщик уже выдолбил из дубовой щепки ладью, в которой они все поместились. Сорок дней и сорок ночей плыла ладья по морю и наконец достигла долгожданного берега.
На том берегу зодчий построил из одного-единственного камушка дом, такой просторный, что всему народу места хватило. Но не успели в новом доме обжиться, глядь, выплывает из моря слепой дракон.
Тогда землекоп вырыл подземный ход. Девяносто дней и девяносто ночей шли хан с дочерью, и девять братьев, и все подданные хана по этому ходу, пока не пришли в такую прекрасную страну, где были прекрасные леса и воды, звери и птицы, но где не ступала нога человека. На радостях решил хан
устроить пир.
Пришло время кухарю свое мастерство показать. Кухарь поставил перед ханом маленький столик и постучал пальцами по его краям. Начали на столике такие кушанья и напитки появляться, каких даже сам хан и его дочь сроду не пробовали. Три дня и три ночи пировал весь народ, а еда и питье не убывали, сколько бы ни пили, ни ели...
Теперь скажи, сын Болата Батырбек, которому из девяти сыновей вдовы должна достаться тюбетейка?
– Землекопу! – не раздумывая, ответил Батырбек.
И снова не выдержала молчунья, дочь хана Ульмеса:
– Я ведь уже дважды говорила тебе, что ты не умеешь угадывать! По обычаю, любая вещь прежде всего достается старшему. К тому же старший брат указал, в какой стороне находится украденная драконом девушка. Тюбетейка должна достаться старшему!
– Если тюбетейка должна достаться старшему брату, ты должна достаться мне! – радостно закричал Батырбек.
– Теперь вы ясно слышали? – грозно спросил хан у визирей. – Моя дочь, оказывается, заговорила с первого раза! Как вы посмели скрыть это от меня?!
Упали визири перед разгневанным ханом на колени, начали умолять о помиловании. Хан Ульмес простил их и приказал глашатаям созывать народ на свадьбу.
Созывали всех: старых и молодых, кривых и хромых, умных и неразумных. Три дня и три ночи шел пир, невиданный и неслыханный. Старики пили, молодые пели, умные боролись, неразумные ножами кололись, хромые местами менялись, кривые бузой обливались... Когда кончилась свадьба, Батырбек взял к себе отца и зажил счастливо с молодой женой.

Чудо-яблочко: Сказки народов Карачаево-Черкесии /Сост. и лит.  перевод Н. В. Капиевой. - Ставрополь, 1983.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

haru_no_ame: (Default)
haru_no_ame

July 2012

M T W T F S S
      1
2345678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 28 July 2017 04:32
Powered by Dreamwidth Studios