haru_no_ame: (Default)
[personal profile] haru_no_ame

Лицо алыпа1 как красный пожар,—
Светлоликие2 люди [его] племени
За пределы Алтая размножились.
Красноречивые, остроязыкие [его] люди3,
5  Люди с глазами, как звезды,
«На бурой горе,
Заслонившей долину от солнца,
Шумно живут.
Дыханье коня как белый туман,—
10  Многочисленный разномастный скот,
Касаясь [друг друга] шерстью,
Пегую гору,
Заслонившую долину от месяца,
Как акация, покрывая, с топотом бродит.
15  Синюю реку4 с семьюдесятью притоками
Источником называя,
Семь больших гор-крепостей5
Пастбищем называя,
В долинах гор6 следы от ног оставляя,
20  Семьдесят лет на своей земле7
Алып-кюлюк8 живет.
Около юрты9 коровы пьют [сыворотку]—
Великий он был богатырь,
Около дверей соплеменники пьют [араку]10 —
25  Настоящий муж, знатный он был кезер11
В летнее время
На его земле ливней не бывает,
В зимнее время
На его горе-господине снега не бывает.
30  Он владеет семью островерхими богатыми горами Черет-Чемет,
Он владеет девятью островерхими краснокаменными горами Чеметен-Туу12,
Он владеет белой рекой — она течет и не течет,
Он владеет синей рекой — она движется и не движется»
Алып-кюлюк, богатырь мой,
35  На своем Алтае живет.
Под луной дугой протянувшуюся
Пегую гору отцом называет,
Под солнцем [вдоль долины] стоящую
Бурую гору матерью называет.
40  Где богатые пастбища,— скот пустил,
Где сухостоя много,— народ расселил,
Где [есть] укрытие от жары и ветра.— скот поставил,
Где можно жилище построить,— стойбище сделал.
Он на своем Алтае так живет.
45  Там, где сливаются семьдесят рек,
В долине между семью большими горами-крепостями
Стоствольный вечный тополь,
Под лучами луны и солнца,
Как золото, сверкая, стоит.
50  С ветвей его, склонившихся на лунную сторону,
Золотые листья опадают,
С ветвей его, склонившихся на солнечную сторону,
Серебряные листья опадают.
Вниз склонилась
55  Ветвь с сорока разветвлениями,
Вверх поднялась
Ветвь с семьюдесятью разветвлениями.
Под одной его ветвью
Сто кобылиц могут стоять,
60  Под другой ветвью
Целый табун может укрыться,
Под третьей ветвью
Сорок баранов могут спрятаться.
Густолистый вверху бай-терек13
65  Стоит, качаясь,
Густолистое внизу богатое дерево
Стоит, сверкая.
На вершине семиколенного вечного тополя
Две одинаковые, с конскую голову, золотые кукушки,
70  Днем и ночью гулко кукуя,
Перекликаясь, сидят.
[От кукования их] белые цветы
На Алтае расцветают,
Синие цветы
75  На земле распускаются, — таков их обычай.
Они знают, кто когда умрет,
Знают, кто сколько проживет.
Кому предназначена счастливая жизнь,
Тех радуют золотые кукушки.
80  Кому предназначена плохая судьба,
Тех печалят серые кукушки.
На вершине этого железного тополя,
Звонко кукуя, они сидят.
Посередине семиколенного железного тополя
85  Два одинаковых черных беркута сидят,
Когти их [острые], как алмаз,
Дыханье их как ветер.
Под тремя небесами14 они
Лунокрылых птиц не пропускают,
90  Через три Алтая они
Четвероногих зверей не пропускают —
Глубь неба караулят
Эти два черных беркута.
На железном тополе
95  Свив гнездо, клекоча, они сидят, —
Сторожат, чтобы неизвестными путями алыпы не прошли,
Караулят, чтобы узкими тропами богатыри не прошли.
С луноподобными крылами, похожими на белые облака,
Два черных беркута моих
100  Землю Алтая сторожат —
Таковы, оказывается, они.
Под семиколенным железным тополем
Две одинаковые черные собаки
Теперь, оказывается, лежат.
105  Двумя одинаковыми железными цепями
Они гремят.
Чтобы неизвестными путями алыпы не прошли, сторожат,
Чтобы узкими тропами кезеры не прошли,
Поперек [троп] лежа, караулят.
110  Две одинаковые передние ноги
Вытянув, голову на них положили,
Черный путь Эрлик-бия15
Преградив, рычат,
Клыкастыми зубами щелкают,
115  Белки их глаз кровью налиты.
Две черные собаки, Азар и Казар,
Громко лая, лежат.
Из синей реки с семьюдесятью притоками
Жажду свою утоляющий,
120  На мягких травах
Семи гор-крепостей пасущийся
Темно-гнедой драгоценный конь Карыш-Кулак16
В долине между семью горами,
На берегу синей реки,
125  Под семиколенным железным тополем
Укрывшись [от жары], стоит.
Ниже щеток
Девяносто две пряди хвоста,
Ниже колен
130  Грива в семьдесят косичек.
С той стороны, где садятся,
Луноподобным тавром он помечен,
С той стороны, где плетью бьют,
Солнцеподобным тавром он помечен,
135  Четыре копыта его подкованы,
С макушки до хвоста вся спина блестит,
Золотая шерсть драгоценного коня сверкает.
Двумя одинаковыми ушами-ножницами [прядая]
На небе бело-синие [облака]17
140  Туда и сюда разгоняет.
Два одинаковых черных глаза —
Как будто месяц при затмении —
В разные стороны косятся.
Быстроногих коней обгоняющий,
145  Быстроногим он создан, драгоценный.
Звонким ржанием [воздух] наполняя,
Встряхиваясь шумно,
Под железным тополем укрывшись,
Стоит, оказывается.
150  На берегу реки с семьюдесятью притоками,
В долине между семью большими горами-крепостями
Девяностогранная каменная юрта18,
Под лучами солнца и месяца сияющая,
Золотом украшенная, стоуглая,
155  Теперь, оказывается, стоит.
У входа в девяностогранную каменную юрту
Девятигранная серебряная коновязь стоит.
Нижняя часть ее в нижнем мире
Айбыстану19 служит коновязью,
160  Верхняя часть ее в верхнем мире
Юч-Курбустану20 служит коновязью,
Средняя часть ее
Ездящему на темно-гнедом драгоценном коне
Богатырю Маадай-Кара
165  Коновязью служит.
Внутри девяностогранной каменной юрты
На медном ложе о семи ножках
Сам старик Маадай-Кара
Крепко спит, оказывается.
170  В семьдесят слоев постель из хлопка под ним постелена,
В семь слоев хлопковые подушки под голову положены.
Изображением месяца украшена золотая кошма под ним,
Изображением солнца украшено коричневое одеяло его.
Шестьдесят дней он спал — не повернулся,
175  Семьдесят дней спал — не проснулся.
До тех пор он слал, пока волосы на висках не поседели,
До тех пор храпел, пока ум не помутился.
Семьдесят дней без тревоги он мирно спал.
Почтенная его супруга Алтын-Тарга
180  У очага сидела.
Круглое, как луна, ее лицо
Подобно золоту было, что ярче луны.
Круглое, как солнце, ее лицо
Подобно серебру было, что ярче солнца.
185  Ее брови — как черный бархат,
Ее щеки — как красный маральник21.
Славная богатырка моя
В своем аиле22 сидела.
От света пуговиц на ее одежде
190  В глазах человека зарябит,
Красоте этой женщины-богатырки
Все люди дивятся.
Широкий нагрудник ее, подобный долине,
Сверкает [украшениями],
195  Ее лоб, подобный лысому холму, блестит.
Такая она сидит.
Когда она посмотрела, мирно ли пасется
Белый скот, подобный белому туману,
Жив ли, здоров ли
200  Светлоликий народ,— увидела она:
Многотысячный скот, касающийся [друг друга] шерстью,
Разбрелся, хозяином покинутый.
Разноязыкие люди племени
С места на место кочуют, хозяином забытые.
205  От своих пастбищ скот ушел,
За тридцать гор перевалил.
От своих стоянок народ ушел,
Семьдесят долин переехал.
Впереди идущий скот мой23
210  Пышные травы поедает,
Сзади идущий белый скот мой
Черную землю лижет.
Впереди идущие люди
Лучшую пищу, выбирая, поедают,
215  Сзади идущая тьма народа
Чашки и ложки24 лижет.
Увидев это, почтенная супруга
Тело Маадай-Кара богатыря,
[Там], где кожа толстая-претолстая,
220  Стала шилом колоть,
Где кожа тонкая-претонкая,
Стала большой иглой колоть,
Начала его ото сна будить.
«Шестьдесят дней ты отдыхал,
225  Скот твой без хозяина,— сказала, —
Семьдесят дней ты спал,
Племя твое без предводителя,— сказала. —
Без присмотра скот твой должен остаться, что ли? — говорит.—
Народ твой куда захочет должен кочевать, что ли? — говорит.
230  Почтенная его супруга Алтын-Тарга
Так его будила.
Маадай-Кара, прославленный богатырь,
С ложа поднялся,
Из дворца наружу выглянул.
235  Лицо и голову погладил —
«Рассудок потерял я, что ли?» — сказал.
Тело свое поразмял —
«Опьянел я, что ли? — сказал. —
Шестьдесят дней я отдыхал,
240  Что за отдых такой? — говорит. —
Семьдесят дней я спал,
Что за сон такой? — говорит. —
На богатые пастбища скот поставлю,
Там, где много сухостоя, народ расселю», — говорит.
245  С шестьюдесятью двумя пуговицами
Широкие штаны, взяв, натягивает,
С чугунными подошвами в девяносто рядов
Чугунные черные сапоги натянул.
С шестьюдесятью двумя яркими, как луна,
250  Золотыми перламутровыми пуговицами
Горностаевую доху надел.
С семьюдесятью двумя сияющими, как солнце,
Серебряными перламутровыми пуговицами
Солнечную доху надел.
255  С луноподобной звездой
Бронзовый с золотыми узорами шлем
Взял и надел.
С солнцеподобной звездой
Бронзовым поясом, украшенным золотом,
260  Стал опоясываться.
С шестьюдесятью восемью пуговицами
Бронзовый с золотыми узорами панцирь [поверх] надел.
В одежду алыпа облачившись,
Стал он говорить:
265  «Ээй-ээй, моя супруга,
В шести кожаных мешках еды приготовь.
Шесть раз обошедший Алтай
Белый скот остановлю,
Семь раз обошедший землю
270  Племя-народ соберу.
Где пастбища есть,— скот пущу,
Где сухостоя много,— народ расселю,
Где укрытие есть,— скот поставлю,
На стойбищах людей поселю»,—сказал.
275  С шестьюдесятью двумя изображениями
Золотую узду25 схватил,
В воздухе потряс, ею звеня.
Клыкастый темно-гнедой
Драгоценный конь Карыш-Кулак —
280  Тут как тут — примчался.
Передними ногами играет,
Задними ногами танцует,
Хвост в девяносто две пряди
О щетки бьется,
285  Грива в семьдесят косичек
Ниже колен спускается.
Двумя ушами-ножницами
На небе бело-синие облака
Туда и сюда разгоняет.
290  Мягкие травы Алтая
Зубами хватая, примчался,
Четырьмя копытами приплясывая, явился.
С макушки до хвоста вся спина блестит.
Клыкастый, драгоценный' конь,
295  К девятигранной серебряной коновязи
Рысью прибежав, остановился.
Маадай-Кара, прославленный богатырь мой,
Темно-гнедого драгоценного коня,
По морде его погладив,
300  Золотой уздой взнуздал.
Спину его вытерев,
Белохлопковый потник набросил,
Бронзово-золотое седло положил,
Пятьдесят подпруг крепко затянул,
305  Девяносто подпруг, считая, подтянул.
Сплетенный из ремней двойной подхвостник,
Натянув, под хвостом продел,
Нагрудник с тремя кольцами,
Вокруг груди натянув, [к седлу] прикрепил.
310  Заседлав коня,
В богатырские доспехи сам снаряжаться стал.
Свою темную, как безлунная ночь, пику
На крепкой спине прикрепил,
Нетупеющую стальную саблю
315  Взял и прицепил,
Остроконечную черную пику
На спине прикрепил,
Зеленоватую стальную саблю
Прицепил,
320  Боевым поясом опоясался,
Лук [на спину] надел.
На колчане со стрелами
Сорока гнездо может свить,
На боевом поясе
325  Ворон гнездо может свить.
Конец пики сверкает,
Острие сабли блестит.
В богатырские доспехи облачился,
Боевого коня снарядил — так собрался в поход.
330  Прославленный Маадай-Кара
Стал сетовать:
«Темно-гнедой мой состарился,
Стал уже согумом26,
Я. Маадай-Кара, состарился,
335  Стал уже слабым.
Нет у меня собаки, которая бы лаяла,—
Две собаки мои состарились.
И нет у меня сына, который стал бы наследником,--
Мы с женой оба теперь состарились.
340  Голова моя, черная, как крыло ворона,
Теперь, словно туман, поседела,
Зубы мои, острые и крепкие, как меч,
Как сухой сук, обломились.
Богатый ум мой, свежий, как утро,
345  Теперь помутился.
Мои глаза, яркие, как утренняя звезда,
Ослабели теперь,— говорит.—
Оглянусь назад—лишь тень свою вижу,
По голове [рукой] проведу —лишь уши торчат»27 f—
350  Так он стоял и жаловался.
Хотя и сетовал он на себя,
Но имел богатырский вид:
Брови — как черный бархат,
Густая черная борода,
355  Нос, подобный прямому хребту горы,
Ресницы, похожие на северный лес,
Зоркие глаза, подобные синим звездам,
Сам он, дорогой, чистому золоту подобен.
Щеки его — с полскалы,
360  Голова его — с целую скалу,
Лицо его —как красный маральник —
Таков был мой богатырь.
На крепко сложенной его пояснице
Пятьдесят табунов могут пастись,
365  На широкой, как луг, спине
Шестьдесят отар могут стоять.
Между двумя его лопатками
Сто кобылиц могут укрыться,
Между двумя его глазами
370  Сорок баранов могут стоять.
Нет у него крови, которая вытекла бы, алея,
Нет у него души, которая прервалась бы.
Внутренности его словно из стали,
Гортань его словно из камня.
375  Духом воды создан его конь — темно-гнедой,
Духом горы создан он сам — Маадай-Кара.
Злоязыкий28 его не бранил —
Горьким не был ни один день [его жизни].
Плечистый [силач] его не давил —
380  [На коленях] он пощады не просил, не плакал.
Имя его все слышали — такой богатырь,
О делах его все знали — такой кезер.
«Ээй, ээй, я теперь
За многочисленным своим скотом присматривать буду,
385  Племенем-народом править буду»,—сказал.
В чугунные стремена ноги вдел и натянул [их],
Похожие на луну удила подергал,
Золотые поводья выровнял,
Повернул [коня] и поехал.
390  Когда он в одну сторону повернулся —
Глаз луны затмился,
Когда он в другую сторону повернулся —
Глаз солнца закрылся29.
Клыкастый темно-гнедой,
395  Передними ногами играя,
Задними ногами танцуя,
Зеленые травы не вытаптывая,
Легкой иноходью идет,
Молодые травы не затаптывая,
400  Красивой иноходью идет.
Если высокие горы [встретятся],
Лопаток их30 коснувшись, перемахивает,
Если низкие горы [встретятся],
Плечей их коснувшись, перемахивает.
405  Бессчетные горы переваливает,
Бесчисленные реки перескакивает.
Семьдесят высоких гор перевалил,
Девяносто глубоких рек перескочил.
Там, где луна восходит,— пегая гора,
410  Там, где солнце восходит,— коричневая гора,
[Долины] между этими горами,
Устья семи рек
Он теперь достиг.
На вершину коричневой горы,
415  Что глаз солнца собой заслонила,
Клыкастый темно-гнедой драгоценный мой конь,
В пляс пустившись, взобрался.
Маадай-Кара, богатырь мой,
По эту сторону горы
420  В тридцатигранную
Подзорную трубу стал смотреть
И увидел:
Шестьдесят каанов31 на Алтае —
Все зашевелились,
425  Семьдесят каанов на земле —
Все задвигались, оказывается.
В его стойбище теперь
Славный пир устроили,
На его земле теперь
430  Большой той32 затеяли.
Лучшие кони, оказывается,
К состязанию готовы.
Сильные мужчины, оказывается,
Борьбу замышляют.
435  Там, где дети должны играть,
Узорчатые шелка расстелили,
На пути молодых женщин и девушек
Красивые шелка растянули.
На лугу Ойгылык
440  Парни собрались — играют,
На лугу Кыйгылык33
Девушки собрались — веселятся.
Мяса нарубили с гору,
Араки собрали с реку34.
445  Баранов с облакоподобньим салом, повалив, закололи,
С коней с гороподобными холками шкуры содрали.
На девяносто дней той устроили,
На семьдесят дней пир устроили.
Пируют, говоря: «Пир на семьдесят дней»,
450  Веселятся, говоря: «Той на девяносто дней».
Худые собаки [ожирели],
Хвосты свои вверх подняли,
Люди, которые были рабами,
Подбоченившись [ходят],—
455  Такое веселье на его земле, оказывается.
Скот его беспорядочно бродит,
Народ его пирует.
Увидев это, Маадай-Кара
Седой головой своей покачал:
460  «В течение двух поколений
Народ мой не веселился,
В нынешнем поколении
Люди мои не гуляли.
Что же случилось? — сказал.—
465  Это [не веселье ли] старого перед смертью?
Это [не гулянье ли] молодого перед уходом в плен?»
В семи переплетах лунную сутру35 вытащил,
Мудрую золотую книгу стал читать,
Всеведущую книгу стал листать —
470  Ничего из книги не узнал,
Все было напрасно.
Сидел он и думал:
«На земле семьдесят каанов,
Их владения-стойбища я знаю,
475  На Алтае шестьдесят каанов,
Их юрты-жилища я знаю.
Семьдесят каанов на земле —
Я взял верх над ними.
Шестьдесят каанов на Алтае —
480  Я старшим стал над ними.
Не было такого каана, чтобы я его боялся.
Только одного каана —
За семьюдесятью горами,
У подножия горы Дьер-Дьумар36,
485  Под мышкой у высокого Алтая,
У схождения земли и неба живущего,
На темно-сером коне ездящего
Кара-Кула37 каана —
Я чуть-чуть побаивался,—
490  Так он думал.—
Раньше раннего века,
Когда мне два года было,
Прежде прежнего века,
Когда мне десять лет было,
495  Я его чуть-чуть побаивался,—
Так он думал.—
Когда конь мой стал дряхлым,
Когда я, мужчина, стал старым,
Не едет ли он,
500  Чтоб разрушить мое стойбище,
Чтоб угнать мой скот,
Со злобой на меня»,— так думая,
Землю Кара-Кула теперь
В тридцатигранную подзорную трубу
505  Стал внимательно осматривать.
Когда он так смотрел,
Не выгорающие на солнце коричневые скалы,
Заблестев, показались,
Не горящие при пожаре пегие скалы,
510  Сверкая, показались.
Голая железная равнина —
Такую землю имел этот каан,
Железный тополь без коры38 —
Такое дерево имела его земля.
515  Кара-Кула, этот каан,
На земле [все] отбирает и ест,
Семьдесят каанов в руках держит,
На Алтае [все] отбирает,
Кровь народа пьет.
520  Слезы [народа] в ведро собирает —
Без остатка все выпивает,
Человеческую кровь в бочку собирает —
До дна выпивает.
Многих людей съел злодей,
525  Целое озеро крови выпил негодный.
Над всей землей господствуя,
Семьдесят каанов заполонил,
Над всем Алтаем господствуя,
Народ его завоевал.
530  Кара-Кула, этот каан,
Из подземного мира39
Эрлик-бия черную любимицу,
Абрам-Моос Кара-Таади — его дочь —
Из мира, где нет луны,
535  В лунный и солнечный Алтай
Взяв, с ней живет,
Из мира, где солнца нет,
В солнечный и лунный Алтай
Насильно приведя,
540  Семь лет с ней живет.
Эрлик-бия черная любимица —
Эта его дочь — знает
Все, что происходит в подземном мире,
Ездящий .на темно-сером коне
545  Кара-Кула каан знает
Все, что творится на земле.
Белый скот Маадай-Кара богатыря
Решил он угнать,
Его землю Алтай
550  Он решил теперь разорить.
«Он (Маадай-Кара) без ножа сало сосет –
Белый скот его на убой угоню,
Без плетки на иноходце ездит40 —
Народ его заполоню»,— сказал.
555  «Стойбище его разрушу»,— сказав,
Из своей земли каан теперь выехал.
«Богатство его заберу»,— сказав,
С этой целью из своей земли выехал.
Семьдесят туменов41 войска собрал,
560  Шестьдесят туменов богатырей собрал.
Как седой туман — его народ,
Как стая воронов — его войско,
Как волки — его богатыри.
Кара-Кула, этот каан,
565  Из стойбища своего отправившись,
Шесть дней, оказывается, в пути.
Из земли своей выехав,
Семь дней теперь в дороге.
Дыханье коня, как белый туман,
570  Лицо алыпа, как красный пожар,
[Издали] видно.
Семьдесят гор уже перевалил,
Половину пути проехал,
[Враг] надвигался.
575  Увидев это, Маадай-Кара
[Спокойно] не мог усидеть.
В течение двух поколений
Каан не плакал —
[Теперь] в обоих его глазах слезы заблестели.
580  В течение нынешнего поколения
Каан не унижался ни перед кем —
[Теперь] сердце в груди у него заныло.
«Когда конь мой стал дряхлым,
Неужели белый скот мой пойдет на убой? — говорит.—
585  Когда я, богатырь, стал старым,
Неужели народ мой в плен пойдет? — говорит.—
Неужели старому моему коню
Ходить беспомощным жеребенком?
Неужели мне, старому богатырю,
590  Умирать рабом?» — сказал.
Из обоих его глаз слезы потекли.
Так недолго посидев,
В печали решил:
«Если теперь умирать суждено,
595  На берегу синего моря умру,
Если мне, богатырю, еще жить суждено,
К подножию [своей] горы-крепости поеду.
Туда, где мое жилище, возвращусь,
Туда, где моя земля, поеду».
600  Клыкастого драгоценного коня
В сторону восхода месяца повернул.
Маадай-Кара, мой богатырь,
Поспешно домой отправился.
Клыкастого темно-гнедого драгоценного коня
605  Куда [плетью] не бил,— вытянул,
Куда не ударял,— ударил,
Золотые поводья выровнял,
С вершины черной горы,
Коня в пляс пустив, отправился.
610  Где [конь] передними копытами ударит,—
Островерхая гора отлетает,
Где задними копытами ударит,—
Отлогая гора отлетает,
Где шагом он пройдет,—
615  [Огромные] черные лужи остаются,
Где рысью он проедет,—
Там земля, проваливаясь, горит.
На свою землю, где чистые пески,
За два дня приехал,
620  На Алтай свой со звоном колокольчиков
До захода солнца прибыл,
На Алтай свой златокаменный
Как пущенная стрела примчался,
На гору, которую как отца почитает,
625  В пляс пустив [коня], поднялся.
Когда он вернулся на свою землю,
Она ему краше прежнего показалась.
Звонкие кукушки не смолкали,
Их голоса громко раздавались,
630  Вечнозеленые кедры цвета не теряли,
Здесь, качаясь, стояли.
Златокаменный его Алтай
Мирно лежал, оказывается.
Белый скот, подобный белому туману,
635  Многочисленнее прежнего стал.
Среброкаменный его Алтай
Под солнечными лучами сияет.
Топотом [землю] наполняющий белый скот
Спокойнее прежнего пасется.
640  Народ его той-веселье
Только теперь кончает.
К основанию железной коновязи
Он, подобно птице, примчался.
Дыханье его коня,
645  Как черный туман, стелется,
Лицо самого богатыря,
Как красное пламя, горит.
Шестьдесят одинаковых коноводов
Подбежали, чтобы взять коня,
650  Семьдесят одинаковых богатырей
Подошли, чтобы под руки вести богатыря,
Семьдесят одинаковых богатырей
В один ряд встали.
Шестьдесят одинаковых алыпов
655  Рядом друг с другом встали.
Шестьдесят алыпов-коноводов
Громко стали кричать,
Под руки ведущие семьдесят кезеров,
Рядом стоя, говорили:
660  «Ээй-ээй, наш богатырь,
Маадай-Кара, [слушай] теперь...
Вместо каана родился каан,
Вместо богатыря родился богатырь.
Твоя почтенная супруга Алтын-Тарга
665  Сына в люльку положила42,— сказали.—
Пир в честь [его] рождения племя-народ справляет,
Но имя мальчику [еще] не дали,
Возвращения отца ожидали».
Маадай-Кара им ответил:
670  «Шестьдесят одинаковых коноводов,
Чем брать моего коня,
Лучше белый мох соберите и несите,
Мои богатыри,— он наказал,—
Семьдесят одинаковых слуг,
675  Чем вести меня под руки,
Лучше нарубите и принесите серых тальников,
Мои сыновья»,— так наказал.
Шестьдесят богатырей, сказав «а-а»,
Назад повернули, ушли,
680  Семьдесят кезеров, сказав «ладно»,
Рядом друг с другом побежали.
Прославленный мой богатырь
Вошел в золотые двери,
Держа в руках бронзовое седло,
685  Похожее на коричневую гору,
Не выгорающую от солнца,
Опираясь на шестигранную белую саблю,
Повесив на запястье
Треххвостую плеть с серебряной ручкой,
690  Свитую из шкур девяноста волов.
Держа на весу хлопковый потник,
Широкий, как луг.
Когда взглянула [на него] Алтын-Тарга,
Вид Маадай-Кара богатыря
695  Показался ей изменившимся.
Луноподобное его лицо
Стало черным от печали,
Солнцеподобный его лик
Стал темным от горя.
700  На озероподобных глазах
Как будто кровь разбрызгали.
От сжатых зубов, на островерхие скалы похожих,
Белые искры отлетали.
Вид каана изменился,
705  Он мрачным стал.
Лицо богатыря изменилось,
Оно совсем другим стало.
Живое лицо богатыря
Краснее огня казалось,
710  Крепкий чистый лоб
Краснее крови казался.
Алтын-Тарга, его супруга,
Не знала, что сказать, удивилась:
«В течение двух поколений
715  В согласии мы с кааном жили,
До нынешнего поколения
Дружно мы жили с богатырем.
Когда, на зверей и птиц поохотившись,
На свое стойбище возвращался,
720  Белое лицо его, как месяц, сияло,
Всегда открытым, светлым было;
Когда на войну отправившись,
Домой возвращался —
Коричневое лицо его, как солнце, сверкало,
725  Улыбалось и смеялось при входе [домой].
А когда я мальчика ему родила,
Почему он опечален?»
Алтын-Тарга, его супруга,
Мужа таким увидев,
730  У очага тихо присела.
Пока прославленный мой богатырь
Шел от дверей до очага,
Алтын-Тарге, своей супруге,
Устроив допрос, стал спрашивать:
735  «Ээй-ээй, моя супруга,
Когда родила мальчика,
Какие приметы на нем увидела?» —
Так теперь он говорил.
Супруга ему ответила:
740  «Ээй-ээй, каан,
Между двумя его лопатками
С отпечаток большого пальца родинка есть.
Вся грудь —
Из чистого золота,
745  Весь зад —
Из чистого серебра — таков мальчик,— сказала.
Через два дня сказал „мама",
Ногами материнские пеленки пиная, разорвал,
Через шесть дней сказал „папа",
750  Деревянную люльку пиная, разломал.
Если из девяностоаршинной соски [молоко] пососет,
Успокоившись, мирно спит,
Если из семидесятиаршинной соски пососет,
Ногами дрыгая, ревмя ревет.
755  В левой руке при рождении
Девятигранный черный камень43 был зажат,
В правой руке, когда на свет появился,
Семигранный серый камень был зажат.
Нет у него пупка, [живот] гладкий,— сказала,—
760  Брови его соединены,— сказала.—
Шкуры шестидесяти барсов,
Ногами расшвыряв, отбрасывает,
Шкуры семидесяти волов
На пол расшвыряв, плачет.
765  Имя ему еще не дала,
Возвращения отца ожидала», — ответила.
Маадай-Кара теперь
Шел, покачиваясь,
В передней части юрты44
770  Тихонько опустился, сел.
Вверх поднятые глаза
Вниз не опуская, печалился,
Вниз опущенные глаза
Вверх не поднимая, сидел.
775  Он не улыбался, сияя.
Как коричневая скала, не выгорающая от солнца,
Он не смотрел, блестя глазами,
Как пегая скала, не выгорающая от луны.
Взятая [из народа] подруга его Алтын-Тарга,
780  Ничего не понимая, удивлялась.
«Не голоден ли ты, Маадай-Кара?
Пища ведь уже готова,—сказала,—
Не хочешь ли пить, Маадай-Кара?
Крепкое вино готово»,— сказала.
785  Ни звука не издал — молчит,
Как будто он оглох.
Краем глаза не взглянул,
Как будто он ослеп.
После этого
790  Шестьдесят огромных моих богатырей,
Белый мох на себя навьючив, вернулись,
Семьдесят огромных кезеров,
Серые тальники волоча, пришли.
Пришел старший зайсан45, стоящий
795  Во главе шестидесяти зайсанов.
«Ээй-ээй, мой каан,— сказал,—
Я посыльным к тебе пришел.
В глубине трех небес,
На вершине черной горы
800  Среди семидесяти табунов необъезженных коней,
В табуне рыжих коней,
Вожаком которого огненно-рыжий жеребец является,
Есть, оказывается, четырехухая серая кобылица.
У нее светло-серый жеребенок появился.
805  Туда прыгнул — шести жеребятам
Головы пробил до мозга — так лягнул,
Сюда прыгнул — пяти жеребятам
Головы пробил до мозга — так лягнул.
У одиннадцати кобылиц соски подряд высасывает,
810  Вместе с молоком матери
У двенадцати кобылиц молоко выпивает,
Мчится, играя, то туда, то сюда.
Что делать с ним, негодным,—
Об этом спросить я явился»,—сказал.
815  Маадай-Кара, [выслушав это],
Схватил смертоносную стрелу,
На лук со ста зарубками46 положил и выстрелил.
От этого выстрела земля затряслась,
Поверхность Алтая задрожала.
820  Выпущенная богатырем стрела
[Стоящему] в табуне из одинаковых рыжих коней
За семьюдесятью горами,
За семьюдесятью долинами
Светло-серому жеребенку —
825  Сыну огненно-рыжего жеребца,
В голые подмышки попав, насквозь прошла.
«О, горе мне на земле Маадай-Кара!» — воскликнул,
Голые подмышки понюхал,
Светло-серый, скорчившись, упал.
830  Маадай-Кара отправился туда,
Вытащил нож-складень47 с золотой рукояткой,
Брюхо48 ему распорол,
Шестидесятисаженную кишку вытянул.
Про остальное мясо сказал:
835  «Пусть будет собакам и птицам добычей».
Шестидесятисаженную кишку
Молозивом матери [Алтын-Тарги]
Из двух грудей ее наполнил,
Белый мох разостлал —
840  Подстилку [сыну] сделал,
Серые тальники согнул —
Люльку ему сделал,
Из шкур шестидесяти барсов пеленки сделал,
Из шкур семидесяти волов ремни [к люльке] приделал,
845  Из шкур выдр те, что потемнее, [выбрал],
Вдвое сложив, под голову положил,
Из шкур соболей те, что почище, [выбрал],
Расправив, ему постелил.
Похожей на длинную большую ложбину
850  Люлька получилась,
Похожей на стоящий поперек ее маленький холм
Подушка была.
Сына-богатыря в люльку уложив,
Маадай-Кара
855  Своего мальчика вместе с люлькой обхватил,
Кишку с молоком на локоть накрутил,
На вершину коричневой горы,
Заслонившей собою солнце,
Теперь поднялся.
860  Когда богатырь Маадай-Кара
Из дверей вышел,
У супруги его Алтын-Тарги
Слезы из обоих глаз побежали —
В две черные волнующиеся реки превратившись,
865  За дверь потекли,
Молоко из двух грудей полилось —
В два одинаковых озера превратившись,
Из отверстия в углу юрты потекло.
Плача и причитая, она сидела.
870  Знаменитый Маадай-Кара
На вершину девятиступенчатой
Черной горы поднялся,
На высокую скалу теперь взобрался,
Под четырьмя березами
875  Люльку с сыном-богатырем подвесил.
«Черная эта гора
Пусть отцом тебе будет, дитя мое,— сказал,—
Четыре березки эти
Пусть матерью тебе будут, дитя мое»,— сказал.
880  Чтобы сок четырех берез
В рот младенца-богатыря
В день по одной капле капал,
Дугообразную трубку приделал;
Чтобы материнское молозиво
885  Из шестидесятиаршинной кишки
В рот его сына
В день по одной капле текло,
[Кишку] на ветку березки
Вниз [соской] подвесил и привязал.
890  «Если ты умрешь,
Пусть кости твои здесь останутся,
Если будешь расти,
Пусть следы твои здесь будут,— сказал.—
Твоей голове волосы давший
895  Богатый Алтай49 пусть поможет тебе, — сказал,—
На икрах твоих мясо нарастившая
Густая береза пусть благословит50 тебя,— сказал.
Чем темно-серым51 быть съеденным,
Лучше, засохнув, умереть — это не хуже.
900  Чем у Кара-Кула быть рабом,
Лучше бродягой стать — это не хуже»,—
Так плакал и причитал.
Из обоих глаз слезы текли,
По подолу катились.
905  Колени мужа-алыпа
[От горя] дрожали.
Немного посидел,
Губы и зубы сжал,
Твердое решение принял.
910  С вершины черной горы
Вниз спускаясь, зашагал.
К своей юрте, золотом покрытой,
Быстрее пущенной стрелы прибыл.
Когда золотые двери открыл,
915  Супруга его сидела.
От беспрерывного плача
Оба глаза ее, оказывается, опухли,
От постоянного выдавливания молока
Обе груди, оказывается, распухли,
920  Слезы из обоих ее глаз,
Словно две черные реки,
За дверь, оказывается, потекли.
Молоко из двух грудей,
Словно два одинаковых белых озера,
925  В отверстие в углу юрты потекло,
Две долины затопив, лежало.
Увидев это, Маадай-Кара
Свою супругу стал останавливать:
«Стой-подожди, моя супруга,
930  Не будем горевать.
Чашу свою ставь на огонь —
Прощальная чаша пусть будет.
Крепкого вина принеси —
Прощальный пир пусть будет.
935  Ненаглядный единственный сын наш теперь
Имеет отцом черную гору,
Имеет матерью четыре березы52,
На наш Алтай война надвигается,— сказал,—
На нашу землю разруха приближается»,— сказал.
940  Алтын-Тарга, его супруга,
Отвернулась —
Свое горе подавила,
Взяв бронзовую чашу,
На огонь поставила,
945  Принесла бронзовый тажуур53,
Похожий на коричневую гору, не выгорающую от солнца,
Подала золотой тажуур,
Похожий на пегую гору, не выгорающую от луны.
Варит мясо ста верблюдов-самцов,
950  Бурлит [в чаше] мясо ста быков.
Мясо ста валухов
В одно тепши54 положила.
В ста тажуурах крепкое вино
На один стол поставила.
955  С гору мяса нарубили,
Знатных богатырей пригласили.
Реку араки наварили,
Молодых женщин пригласили,
В золотых шубах алыпы
960  Начали пировать,
Богатыри в шубах, крытых шелком,
Начали веселиться.
На семь дней пир затеяли,
На девять дней веселье начали.
965  Маадай-Кара стал говорить:
«Прощальная чаша пусть будет,
Ээй-ээй, молодцы!
Прощальное веселье пусть будет,
Стойте-подождите, богатыри!
970  Кара-Кула каан
На поверхности земли господствует,
Его супруга Кара-Таади
Все, что происходит в подземном мире, знает.
Нашего ненаглядного единственного сына
975  Пусть никто ему не укажет.
Если умрет, пусть кости его останутся на Алтае.
Если жив будет, пусть живет на своей земле.
Белый скот мой, наверное, угонят,
Алтай мой, наверное, придется отдать».
980  Много ли, мало ли времени прошло,
Белый скот с блеяньем и мычаньем
К стоянкам прибежал,
Люди с криком и рыданием
К стойбищу пришли.
985  Подул ветер, валежник переворачивая,
Ударил мороз, стоящие деревья ломая,
В долине бело-серый туман стал кипеть,
На вершинах гор красный туман стал бурлить.
Крупный дождь пошел,
990  Холодный, резкий ветер подул,
Берега синей реки
На девять вершков промерзли и треснули,
Ущелья гор-крепостей
На семь вершков промерзли и растрескались.
995  Две одинаковые золотые кукушки
Перестали куковать,
Два одинаковых черных беркута
Стали [тревожно] вместе клекотать,
Две одинаковые черные собаки
1000  Начали громко лаять.

убрала из ЖЖ и кинула на Либрусек

Profile

haru_no_ame: (Default)
haru_no_ame

July 2012

M T W T F S S
      1
2345678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 23 October 2017 06:06
Powered by Dreamwidth Studios